Я не мудрее других, а просто мёртвый. И вижу этот мир закрытыми глазами. Ты хочешь сказать, что это хуже или лучше других? Чушь. Помочись на костёр. Поссы. Это может быть лучше, чем ссать в трусы. Чувствуешь разницу? Слышишь голоса тех, кто уходит дорогами любви? Теперь нас только двое...

«Вчера состоялось освящение казенного винного склад №3 на Лесной улице. В зале, где происходит разливка вина в посуду, убранной по потолку гирляндами зелени и флагами, совершено было молебствие в присутствии управляющего акцизными сборами д.с.с. Александрова, чинов акцизного ведомства, представителей печати и всех семисот рабочих склада...

где-то между палёным мысленным жароми танцами хоп-хоп, новостями во злоиз вымытого третьего дня шампунем «Валенсо» трёхпрограммного радиоприёмника, который сутки молчал как обиженный кот, разнеслась (вдруг) весть о том, что притащили деревянную колоду...

Мы состоим в аморфной переписке. Тобою в мир представлены творенья. Я составляю азбучные спискиПо ряду чисел, образов, явлений. Ты властвуешь над камнем и над птицей, Над бурным морем и холёной твердью. В Твоих руках вселенной колесницаНесётся жизнью и зовётся смертью...

Рассказывают, что государственных чиновников обязывают вести блоги. Чтобы эта «обязанность» не была проигнорирована их врождённой нерадивостью — зарплата чиновника будет напрямую зависеть от количества френдов. Теперь чин-блогеры, как называют их в узких кругах, будут оценены количеством желающих почитать их Интернет-посты...

Предисловие к моему незабвенному ежедневнику наконец-то прозвучало. Возможно, ещё не последнее… оправдываться и придумывать себя самое время. Литература никогда не была историей. О тексте невозможно сказать, что он был или будет. Всякий читатель знает это удивительное ощущение сопричастности, сотворчества...

Горчит металл, а тетива сластит…Взгляд освежает цель. Одним мгновением летитИ в жар, и в дождь, в метель. Верна ли твёрдая рука? Что за аршин в плече? Колеблясь, жилка у вискаВ скрипичном бьёт ключе. Её альтовый нотный станЛишь дань моим парам…Горчит металл… стрельнул наган…И порох — Аз воздам...

Литература никогда не была историей. Её наука накапливает себя в настоящем. О тексте невозможно сказать, что он был или будет. Всякий читатель знает это удивительное ощущение сопричастности, самобытности, сотворчества. Литераторы, поэты не раз уверяли, что в каждый последующий текст входят как бы заново, лишённые какого либо опыта по уму...

И возможно, если вглядываться достаточно пристально в собственное отражение, так оно и будет. Вы скажете, если смотреть на что-то подолгу и достаточно пристально, обязательно померещится. А почему обязательно? Вы уверены, что, вглядываясь во что-либо, Вам должно именно померещиться? Почему не наоборот? Когда мы изучаем какой-либо предмет или вещество, то смотрим на него даже под микроскопом...

Таракан испортил кофе. Залез в бадью и захлебнулся. Плавает вверх лапками, со вздутым животиком и распущенными усами. Но кофе никто выливать не стал. Бадья слишком велика, кофе много. Бог с ним, с тараканом. Никто… или назовём его — некто так решил, что кофе дороже чувства отвращения к насекомым...